Главная / Экспертное мнение / Н.П. Сащенко: «В России отсутствие государственной идеологии ведёт к кризису национально-государственной идентичности»

Н.П. Сащенко: «В России отсутствие государственной идеологии ведёт к кризису национально-государственной идентичности»

Бо́льшая часть истории России связана с поиском смыслов и ответов на вечные вопросы о месте государства и его предназначении. Так в 14 веке появилась концепция «Москва – третий Рим», в 19 веке возникла теория официальной народности, а 20 век прошел под лозунгами построения коммунизма, которые сменились идеями «нового политического мышления». Сегодня вот уже третий десяток Россия живет без национальной идеи. Причина кроется в неопределенности национально-государственной идентичности.

Что происходит на сегодняшний день с идентификацией россиян? Как это влияет на развитие нашей страны? И  нужна ли вообще национальная идея России в 21 веке или нет? На эти и другие вопросы отвечает кандидат психологических наук, доцент кафедры политологии и политического управления ИОН РАНХиГС Наталья Петровна Сащенко.

— Наталья Петровна, на сегодняшний день можно часто слышать о кризисе национально-государственной идентичности россиян. Так ли это? На ваш взгляд, с чем это связано?

— Да, действительно, сегодня потребность человека в идентичности выходит по значимости на одно из первых мест. Эту ситуацию предсказывал еще в начале 70-х годов ХХ века французский социолог Клод Леви-Строс, который утверждал, что кризис идентичности станет новой бедой века, и прогнозировал изменение статуса данной проблемы из социально-философского и психологического в междисциплинарный. Одной из наиболее важных форм самоотождествления личности является национально-государственная идентичность. В самом общем виде можно сказать, что национально-государственная идентичность – это осознание и ощущение человеком своей принадлежности к тому или иному государству, отождествление себя с определенной нацией, с системой символов «Мы» на основании которых формируются поведенческие модели в рамках государственности.

В 90-е годы ХХ века в нашей стране произошло серьезное разрушение скреп категории «Мы», после чего многие люди не смогли идентифицировать себя с новой реальностью. Новая реальность утратила для большинства граждан прежнюю привлекательность системы социальных символов, ценностей, привычных условий жизни, с которыми это большинство себя отождествляло ранее. И, как следствие, была разрушена политическая идентичность – произошел слом тех скреп, которые способствовали идентификации человека с государством, с политическими институтами, с партиями в том числе, с идеологией, с политическими лидерами.

Но ведь со времен событий 90-х годов прошлого века прошло уже больше 25 лет. Почему же до сих пор не нашли новые «скрепы»?

— Проблема в том, что невозможно создать адекватное потребностям общества новое, если не соблюдается историческая преемственность, если игнорируется уже накопленное предками культурное основание. В 90-е предлагались идеи либерализации, демократизации; в 2000-х – национальные проекты – по образованию, медицине, жилью, сельскому хозяйству. Эти национальные проекты декларировались как приоритетные направления «инвестиций в человека». И что же? И где результаты? Эти национальные проекты возникли ситуативно и проблем не сняли. Проблемы умножились.

А народ не так глуп, более того, – народ очень мудр и видит гораздо глубже, чем современные политики. Если в стране деградируют образование, наука, медицина и культура, а при этом говорят об «инвестициях в человека» – народ видит и дает оценку, не верит этим проектам и не принимает новые идеи. А народ – хранитель социокультурных кодов в каждой стране.

И вообще культура такая удивительная субстанция, она фактически как живой организм, на уровне коллективного бессознательного кодирует и сохраняет в генах памяти опыт прошлого, неосознанно воспроизводит механизм культурного наследования, детерминирует поведение социума. Невозможно обманывать народ. Он не принимает оторванные от жизни инициативы. Долго терпит, но не принимает. Но потом начинает сомневаться, возмущаться, сам формулирует новые идейные конструкты и при наличии достойных лидеров и партий выдвигает требования к государству.

Почему за 25 лет ничего не придумали? А потому что нет сегодня тех умов, которые могли бы придумать. Как говорил Платон: «Хороший политик должен быть философом». Иными словами, быть философом, значит, уметь постичь то, что тождественно самому себе. Спросите сегодня любого депутата, о чем эта фраза?

Если политик говорит о том, что нашей стране 25 лет, - это не политик, он мыслит слишком мелкими масштабами. Моей стране не 25 лет, моей стране 1200 лет. И думаю, таких, как я, тоже много. Современные политики думают сегодняшним днем, а думать нужно, как китайцы, – на тысячелетия вперед. У нас пока так не выходит.

— Как отсутствие национально-государственной идентификации влияет на внутреннюю политику?

— Влияет серьёзно. Политики чувствуют этот кризис, потому что мимикрируют, потому что не могут никак собраться с духом и принять адекватных решений, допускают ошибки и т.д. Они чувствуют, что кризис существует, но изменить ситуацию уже не могут, так как не хватает «серого вещества» быть выше граждан по степени разнообразия, быть полифоничнее, ярче, глубже.

А общая политика вызывает у меня очень грустные мысли, потому что она неадекватна тому состоянию общества, в котором мы сейчас находимся. У нас получаются два пласта проживания в нашем мире: пласт представителей политической элиты и все остальное население. Две планеты. Не пересекающиеся.

— Что должно служить основанием социальной идентичности, чтобы избежать проблем, в том числе в политической сфере?

— Основы процесса социальной идентификации для отдельного человека заключаются в возможности и способности субъективно отождествлять себя со значимой группой и выбирать соответствующую систему ценностей, наделяя эту группу позитивными чертами. Когда большинство социальных категорий, посредством которых человек определяет себя, свое место в обществе, кажутся утратившими свои границы и свою ценность и, как следствие, свою привлекательность, ученые такое состояние сознания определяют как кризис идентичности.

В политической же сфере процесс идентификации базируется на отождествлении личности, социальной группы с государством, институтами политической системы, в нашей стране очень часто с персоной политического лидера. А в целом – с геополитическим образом страны. Имеет значение наличие такого социального и политического предложения-месседжа, такого политического проекта, который мог бы быть услышан и принят отдельным человеком, социальной группой, этносом, нацией как отражение своей системы ценностей, символико-мифологического пространства субъективной реальности, архетипического и ментального слоя культуры.

Проект политический жизнеспособен, если в основе лежит не просто идея, придуманная в коридорах власти, а исторически выверенная концепция, вбирающая сложившиеся традиционные формы жизни человека, в основе которых культурные коды этого общества.  Россия – это сложное образование, многонациональное, многоэтническое, многосоставное.  В разные времена, еще со времени принятия христианства, мыслители, философы, государи, политики находили очень важные идеи, которые не только собирали народ для великих дел, но которые показывали перспективы. «Во имя чего жить?» – вот вопрос, который ставился многими и мыслителями, и великими политиками. Виктор Франкл писал: «Человек, знающий, “во имя чего?”, может выдержать любое “как”». Именно этот вопрос должен стоять во главе угла национального политического проекта. Сегодня такую идею, к сожалению не нашли.

— Возможно, ли найти общую платформу для образования единой идентичности россиян при условии настолько гетерогенного общества, имеющего разные этносы, религии, интересы?

— Что объединяет любую религию, дает ключ к любой конфессиональной нише? Вопрос о жизни и смерти. Ответ в священных книгах, отвечают по-разному, но есть общечеловеческие ценности, содержащиеся в этих ответах. А человек сам выбирает как ему жить – одним днём или жить тысячелетиями. Второй вопрос о добре и зле. Но это долгий философский разговор.

Если говорить о единой идентичности россиян, отдельно стоит вопрос о славянах, а не о русских. Славянство выживало за счет того, что принимало все народы, основанные на общем проживании, на территориальной совместимости. И поэтому легко шла ассимиляции всех народов, постепенно шло освоение земель. Это не только русские, это славяне. Это было 1000 лет назад. Способность к пониманию, слушанию, сопереживанию, сотрудничеству, соединению, на основе общего проживания и совместной деятельности – вот отличительные черты.

Объединить можно. Как объединить – всё тот же проект «во имя чего-то».  Чтобы сформулировать концепцию и ответить на этот вопрос, необходимо посадить несколько человек: политика, философа, студента, простого рабочего, бизнесмена; провести фокусированное интервью; сформулировать концепцию. В общем, понять народ.

— Как вы считаете, может ли инициатива «создания» национальной идеи исходить «сверху», от государства? И приемлем ли в этом случае термин «политика идентичности»?

— Существуют три подхода создания национальной идеи. Первый – теория примордиализма, согласно которой идеи исходят «снизу» на основании культурных кодов населения, а политики лишь формулируют их. При таком подходе характерные культурные, национальные, этнические особенности людей меняются в ходе естественного развития. Вторая теория – конструктивизм. Концепты создает политическая элита, но на основании потребностей населения, времени. Такая теория жизнеспособна при учете общественного мнения.  И третья, более радикальная, – инструментализм. Считается, что можно изменить «сверху» любую идентичность, но при этом можно разрушить старую.

Разрушать никогда нельзя. Речь идет только о грамотном формулировании, с  точки зрения теории конструктивизма. Формулировать можно, не создавать, а формулировать на основе традиционных, исторических, культурных, мифологических знаний. Реконструировать смыслы. Отвечать на вопросы «куда нужно идти населению?», «во имя чего рисковать?» нужно с учетом той исторической ретроспективы, которая дала бы возможность сохранить идентификационную матрицу и приспособить её к меняющимся условиям. 

— При формировании идентификации стоит вопрос выбора модели идентификации – «как нация государство» или «особая цивилизация». Какая модель на ваш взгляд более приемлем для России?

«Нация-государство» – это англичане, бельгийцы, немцы, но нашему государству этот термин не очень применим.  Россия – слишком многосоставная, многогранная. Потому второй путь более приемлем, хотя и с большими оговорками. К примеру, нам говорят  об «особом пути» со ссылкой на особый «русский код». Мы многонациональная страна, нельзя говорить только о «русском коде», это может вызывать правомерный протест. Почему «русский»? А где наши татары, буряты, чукчи и эвенки, калмыки? Нельзя их игнорировать.

У нас своя полифоничная идентичность, с многовековой историей и традициями. Она не западная, не восточная, не русская, она российская, особая. Сегодня точнее трудно ответить.

В.В. Путин в 2016 году сказал: «У нас нет никакой и не может быть никакой другой объединяющей идеи, кроме патриотизма». Согласны ли Вы с этим утверждением?

— Идея – это категория рассудочная, в то время как патриотизм – категория чувственная.  Рассудок и чувства разделены. Не бывает чувственной идеи, наоборот, идея порождает чувство, может породить чувство патриотизма, любви или сопротивления. Идею надо сформулировать, предложить, - такую, которая разбудила бы то самое чувство, которая породила бы это чувство единения, уважение, сопричастности, желание защищать. И, конечно, возникает вопрос: почему сегодняшние ребята уклоняются от службы в армии, почему не горят желанием защищать страну? Потому что нет этих идентификационных скреп. От кого защищать? Во имя чего? И защищать ли? Защищать страну или защищать чьи-то интересы?

— При условии, что в ближайшие годы не будет разработан политический вектор, укрепляющий национально-государственную идентичность россиян, возможна ли политическая стабильность?

— Сегодня по данным социологов больше половины наших людей не понимает или не принимает идеологические концепты элиты.  В 1991-м году многие эксперты предположили, что с распадом СССР запущен катастрофический, центробежный процесс: Россия тоже может распасться. Вплоть до Московского княжества. В конце 90-х этот процесс приобрёл вполне реальные черты.

Нельзя и сегодня сказать, что этот процесс остановлен. Становящийся всё более явным кризис нашей идентичности запускает процесс культурного и национально-государственного размежевания. Пока размежевания. Есть ещё шанс, что появится интересный политический институт, политическая партия или лидер, новая идея, которые позволят сохранить страну.

 

 

Автор: 

Алумянц Диана Михайловна,
Член Политклуба "Парламентской газеты" 
 

 

Поделиться: