Главная / Экспертное мнение / М.Ю. Мизулин о возможности проведения конституционной реформы: «Кажется, что это имитационный подогрев какого-то искусственного ажиотажа»

М.Ю. Мизулин о возможности проведения конституционной реформы: «Кажется, что это имитационный подогрев какого-то искусственного ажиотажа»

Михаил Юрьевич Мизулин, кандидат философских наук, доцент, доцент кафедры политологии и политического управления Института общественных наук РАНХиГС прокомментировал заявление Председателя Конституционного Суда о Конституции, а также рассказал о возможности проведения конституционной реформы и специфике российской Конституции.

Председатель Конституционного Суда РФ Валерий Зорькин в интервью «Российской газете» заявил, что в Конституции РФ есть недостатки, относящиеся в том числе к распределению полномочий между Президентом и Правительством, к определению статуса Администрации Президента и полномочий прокуратуры. Скажите, пожалуйста, можно ли данное заявление Председателя Конституционного Суда приравнять к конституционной инициативе и возможно ли изменение Конституции в ближайшей перспективе?

Я не думаю, что статью В.Д. Зорькина можно приравнять к конституционной инициативе. Если бы это была конституционная инициатива, то она выглядела бы по-другому. Согласно действующей Конституции 1993 года, у Конституционного Суда есть право обращаться с конституционным посланием к Федеральному Собранию Российской Федерации. Поэтому, если бы это была конституционная инициатива, то, следовательно, она была бы оформлена тем или иным процессуальным документом самого Конституционного Суда и направлена к Федеральному Собранию, согласно статье 100 Конституции.

Если это нельзя назвать инициативой, есть ли вероятность, что в будущем такая инициатива все-таки будет проявлена?

Это не политический вопрос, потому что на вопрос «если бы» нет смысла рассуждать. Я, кстати говоря, поражен, что в ответ на публикацию В.Д. Зорькина, уважаемого, заслуженного юриста РФ, ученого, Председателя Конституционного суда, начали писаться какие-то статьи. Например, статья в газете «Ведомости» или статья в «Независимой газете». Также видел, что есть точка зрения председателя Комитета Государственной Думы по государственному строительству и законодательству П.В. Крашенинникова, который очень коротко сказал, что ничего менять не надо.

 В.Д. Зорькин часто публикует интересные, глубоко продуманные юридические тексты. В частности, в статье 2010 года «Право эпохи модерна» отображены его рассуждения по поводу того, что мы не прошли многие этапы формирования права, как это было в Европе, и что нам собственно нужно делать, реформируя правовую систему. В статье, о которой Вы спрашиваете, он пишет о «духе» и «букве» Конституции, говорит о том, что, возможно, ее неправильно цитируют и что существуют проблемы ее конституционной идентичности. Поэтому, с моей точки зрения, это просто одна из статей Валерия Дмитриевича, как профессора, ученого, да, как Председателя Конституционного суда, с которыми он с той или иной периодичностью выступает в печати. Повторюсь – если бы это была конституционная инициатива, то тогда следовало бы ожидать, что состоится публичное пленарное либо непубличное закрытое заседание Конституционного суда, на котором, согласно ФКЗ «О Конституционном суде РФ», в полном составе при наличии кворума принимается конституционное послание о необходимости изменения Конституции РФ. Затем оно направляется в парламент Российской Федерации и такой шаг можно считать точкой отсчета или началом конституционных изменений. Сейчас же, когда эта статья опубликована в правительственной газете, возникает вопрос, почему, собственно, интерес к этой проблеме проявляют не юристы, не специалисты в области конституционного права? Мне кажется, что это имитационный подогрев какого-то искусственного ажиотажа вокруг темы Конституции.

Имеются ли, на Ваш взгляд, недочеты в российской Конституции. Если да, то какие?

Для того чтобы дать ответ на данный вопрос, стоит вспомнить, что происходило в 1993 году. 1993 год был подготовлен 1992 годом, а тот, соответственно, 1991 годом, тогда страна находилась в глубочайшем политическом кризисе. Действующая Конституция стала компромиссом между силами, которые, с одной стороны, представлял Президент Б.Н. Ельцин, а с другой – глава Верховного Совета РСФСР Р.И. Хасбулатов. Сейчас, конечно, можно перечитать 20-ти томник стенограммы Конституционного совещания, который издан под редакцией бывшего руководителя Администрации Президента С.А. Филатова, и посмотреть как это все происходило, каков был накал страстей, как сложно и драматично сходились и расходились точки зрения на те или иные вопросы конституционных норм. А статьи в газете «Независимая» или «Ведомости» даже бессмысленно обсуждать, потому что они все поверхностные и представляют собой некую форму редакционного и личного тщеславия. Конституция Российской Федерации создана и юридическим, и политическим сообществами, и она является компромиссом, к которому, собственно, пришёл тогда весь политический класс России. Тем более она принята на всенародном референдуме. Если же мы, действительно, думаем об изменении Конституции, то надо ответить на целую сумму вопросов более существенного порядка, нежели просто указать на ее недостатки.

Каких вопросов, например?

Допустим, если Вы встречаете в Конституции те или иные недостатки или, используя терминологию Валерия Дмитриевича, считаете, что у данной Конституции не та «конституционная идентичность», то вам необходимо ответить на вопрос, на какой политической платформе Вы мыслите осуществлять пересмотр Конституции.

Пересмотр Конституции – это дело не только юристов. Конституции меняются тогда, когда меняются политические обстоятельства и ситуации. Эти политические обстоятельства и ситуации фиксируют реальные политики или, как их называют, политические «акторы», «агенты», «игроки». Именно они ставят друг другу и вносят в публичное общественное пространство вопрос: «На какой платформе Вы осуществляете свою политическую деятельность?». Предположим, одни говорят: «Наша Конституция будет продолжать стоять на платформе свободы, платформе либерализма». Другие говорят: «Нет, Конституция будет строиться на платформе справедливости и правды». Третьи говорят: «Нет, она будет базироваться на платформе равенства, а стало быть, идеологии коммунизма». Четвертые говорят: «Мы уже прошли этап тотальной атеистической жизни и период воинствующего атеизма, поэтому Конституция будет строиться на религиозных основаниях, на основаниях православной политики и других исторически признанных в России религиозных конфессиях». С ответом на данный вопрос необходимо определиться в первую очередь.

Далее. Если Вы замышляете выбор новой или укрепление старой политической платформы и на ее базе пересмотр действующей Конституции, то как Вы согласуете Ваш замысел с политическим курсом главного политика страны – действующего Президента и с реально существующими и действующими политическими силами, классами, группами, партиями?

Своим конституционным замыслом Вы обязаны, если Вы ответственный политический мыслитель, создать, воспроизвести и продумать способы поддержки мощного политического коридора, в который войдут все действующие акторы и субъекты законодательной инициативы.

Если Вы на это способны и четко отвечаете на первую группу политических вопросов, и с Вами есть политические игроки, то тогда Вы должны ввести вторую группу вопросов, а именно – вопросы о праве.

Во-первых, что, собственно, в правовом механизме действующей Конституции Вас не устраивает? Во-вторых, почему Вы думаете, что способны предложить лучший правовой механизм? В-третьих, какой тип права Вы будете пропагандировать и отстаивать? И, в-четвертых, какого уровня и с каким классом юристов Вы это будете делать?

В процессе принятия Конституции 1993 года принимали участие звезды юридической мысли такие, как Сергей Сергеевич Алексеев, Владимир Александрович Туманов и многие другие юристы, за которыми стояли и имена, и школы, и ученики. А в нынешнее время существуют такие юристы? Кто из юридического класса понадобится Вам, когда Вы договоритесь о политической платформе? Кто сможет ответить на вопрос о праве, действительно заслуживающий внимания? Вы должны назвать имена этих юристов, а они должны еще с Вами согласиться или же наоборот отказать Вам в предстоящей политической и юридической работе.  Почему-то наши журналисты и масс-медиа издания не обращают внимания на то, что уже целый год Саратовская государственная юридическая академия выпускает «Вестник», где профессор В.Т. Кабышев ведет конституционные диалоги в связи с приближающейся датой 25-летия принятия Конституции 1993 года. В этих статьях юридическое сообщество начинает размышлять о юридических свойствах действующей Конституции. На этом примере видно, что мы, с одной стороны, имеем 20-томник материалов Конституционного совещания 1990-1993 годов и достаточно многочисленные юридические тексты современных юристов. Следовательно, можно провести правовое сравнение качества материалов и 90-х годов и материалов 2018 года. Сравнивать нужно тем, кто будет пытаться создать новую политическую платформу изменения действующей Конституции и при этом захочет получить четкий ответ, а еще лучше готовый правовой проект, от действующих конституционалистов о новом механизме права, причем более совершенном, чем тот, который заложен в редакции действующей Конституции. Ясно, что менее совершенный правовой конституционный механизм нет смысла обсуждать вообще.

Связаны ли слова о том, что необходимо изменить Конституцию или осуществление пересмотра Конституции юристами с тем, что в 2024 году заканчивается срок президентства В.В. Путина? Возможно, тогда будет пересмотр политических сил в стране, либо же произойдет изменение Конституции в сторону продления срока полномочий?

Думаю, что Президент РФ В.В. Путин, как юрист по базовому юридическому образованию, не собирается нарушать Конституцию. Об этом он неоднократно говорил публично. У него есть конституционные полномочия на 6-летний конституционный срок. Нет смысла думать о ситуации 2024 года, когда у нас в 2018 году много других текущих проблем, которые надо решать, засучив рукава. Однако мы начинаем, в том числе через масс-медиа, через прессу выдумывать себе ситуации, которые мы, с моей точки зрения, вообще не способны решать. Это вообще не наша компетенция. Удивляет то, что люди самонадеянно начинают писать статьи, думая, что тем самым они могут заменить мышление Президента. Хотя, если вспомнить или перечитать «Бесы» Достоевского, в этом ничего удивительного и тем более нового нет. Но это тема совершенного другого диалога.

Возможно, это делается для того, чтобы включить данный вопрос в повестку дня либо отвлечь общественность от других существующих проблем?

Существуют мировые интеллектуальные клубы, которые занимаются постановкой вопроса о том, что такое «повестка дня» и какого качества материал должен быть в нее включен. Это очень серьёзный вопрос. Занимался этим в свое время Римский клуб, в наше время занимается Бильдербергский клуб в Европе. Это колоссальная, серьезная и дорогая интеллектуальная работа – внести вопрос «в повестку дня». Но такая работа делается не такими же статейками, как те, что выходят после публикации В.Д. Зорькина. Это же очень поверхностно – написать что-то, мол, я такой умный, понимаю, условно говоря, что такое федерализм, и считаю, что надо уделить внимание местному самоуправлению. За этими словами вообще ничего не стоит. Или как, например, адвокат пишет, что нужна буква, а не дух закона. При этом ясно, что он не понимает, что мы уже не в атеистической стране живем. Я не знаю, кто его обучал юриспруденции и где это происходило, но нас, например, учили чтить, уважать и понимать именно дух права. И я прекрасно понимаю, что еще недостаточно мы во всем этом, а именно в том, что есть дух права, разобрались. При этом нам всегда надо помнить, что вся европейская юриспруденции вышла из христианской апологетики, из которой потом происходило и создавалось римское право. А мы так просто говорим, что нужно выбросить весь дух права и установить только материальную букву. Это просто безответственно.

Тема «повестки дня» невероятно ответственная и невероятно сложная, поэтому без предварительной подготовки туда вообще людей со стороны пускать нельзя.

Возвращаясь к Конституции, хочу спросить о том, что фактически в ней, согласно ст. 15 п. 4, утверждается приоритет международного права над нашим внутренним. Свидетельствует ли данный факт о том, что суверенитет России нарушается?

В 2013-2016 гг. мною и моими коллегами-единомышленниками разрабатывалась «Методика расчета и трансляции рейтинга государственного суверенитета». В результате было выяснено, как определять уровень суверенитета, как рассчитывать его потенциал, как говорить о его качестве и как его транслировать. Вопрос о государственном суверенитете очень глубок и, отвечая, кстати, и на Ваш вопрос, и на вопрос В.Д. Зорькина о конституционной идентичности, следует сказать, что существует и должна существовать корреляция суверенной государственной политики и суверенного национального права.  Однако нельзя отрицать тот путь, который мы проделали за 25 лет бытия новой Конституции, и нельзя просто так критиковать значение норм международного права. Это очень сложный вопрос.

Я очень хорошо помню всех юристов Москвы, Санкт-Петербурга и других юридических центров страны, с которыми мы осмысляли еще в 1992 году проекты Конституции. Ориентир был, конечно, связан с корреляцией наших усилий и представлений о праве с европейскими центрами конституционализма, в этих вопросах надо было советоваться с ними.

Но для того, чтобы ответить на вопрос о том, как сегодня совместить суверенность государственной политики и суверенность национального права, необходимо создать отдельный крупный проект. Не все, что на сегодняшний день выработано, в том числе нормами международного права, и подписано Российской Федерацией, является неточным или плохим. Но есть, конечно, что-то, что мешает реализации российских государственных суверенных целей. И чтобы понять, что именно требуется изменить применительно к действующей редакции статей Конституции РФ, нужно проделать колоссальную работу.

Это большой проект, который надо серьезно прорабатывать с разного рода группами экспертов для того, чтобы понять, какова на сегодняшний день природа разночтений норм национального суверенного права и норм международного права. Это работа не на одно десятилетие.

Сейчас в этом направлении работают Министерство иностранных дел и Министерство юстиции РФ. Эти вопросы обсуждаются на ежегодном мировом юридическом форуме в Санкт-Петербурге. Существуют многочисленные правовые решения Конституционного Суда РФ по этому вопросу. Профильные комитеты и комиссии Федерального Собрания и законодательные собрания отдельных субъектов РФ постоянно над этим работают.

Необходимо ли, на Ваш взгляд, поднимать данный вопрос и заниматься решением проблем ограничения суверенитета?

Это и есть следующая группа вопросов. Но сначала надо ответить на вопрос о Вашей политической платформе. Если Вы договоритесь о политической платформе, то Вы должны сказать, какую концептуальную идею права Вы хотите поставить на Вашу политическую платформу. Если с этими двумя вопросами Вы определитесь, то тогда Вы можете рассчитывать на то, что Вы правовой и политический институциональные проекты «прикрепите» к идее государственного суверенитета. Однако все это нельзя делать с наскока и бесшабашно по принципу «мы все знаем, за нами тысячелетняя история и не учите нас». Может быть, надо у кого-то и поучиться, как это делалось ранее другими, например, французами, китайцами и как это отстаивают и делают США.

Освещая работу последней сессии Генассамблеи ООН, наши журналисты говорили только о том, что над Дональдом Трампом все смеялись. Но при этом никто не обратил внимание на то, что он восемь раз употребил понятие «государственный суверенитет США» и в контексте уважения государственного суверенитета, и в контексте понимания их позиции на Ближнем Востоке, в частности в Иерусалиме, и в контексте других вопросов. Он обозначил свою политику как политику суверенитета, национальных интересов и патриотизма. Почему сейчас в адрес Трампа столько критики? Потому что следующим шагом он привлечет юристов, которые скажут: «До этого мы стояли на платформе либеральной политики и проповедовали идею свободы мышления, свободы капитала, свободы рабочей силы, свободы миграции, а теперь мы будем проповедовать право в конструкции суверенитета, национальных интересов и патриотизма». А что нам мешает сейчас сесть и сделать то же самое? А может даже не то же самое, а нечто лучшее. Мы же имеем колоссальный опыт формирования национального права, представленный Сводом законов Российской империи, труды выдающихся отечественных юристов-правоведов, опыт работы государственных комиссий. Так что настало время подумать не только о приоритете норм международного права, о воссоздании технологии инкорпорации традиций отечественной юриспруденции и создании разумного баланса национального и международного права.

Возможно, нам мешает как раз таки международное сообщество, которое может оказывать давление, или есть какие-то другие факторы?

Я думаю, что нам мешает отсутствие того, что всегда в европейской традиции права и политики называлось постепенным усердием, то есть постоянная работа над одним и тем же. Правовые изменения можно осуществлять только в рамках правил и традиций выработанных правовых форм. Когда принимали Конституцию 1993 года, мы специально обращались в библиотеки и смотрели, как часто обращаются и читают Конституцию 1978 года, Сталинскую Конституцию 1936 года и тексты более ранних советских конституций. Выяснилось, что никто их не читал, потому что для оправдания «коммунистического бытия» была программа КПСС как единственный документ для официальных идеологов. Правовые документы были не в почете и находились в тени. В этом смысле, оценивая ситуацию с позиций сегодняшнего дня, мы прошли крайне позитивный путь правового и конституционного развития. Однако сегодняшняя ситуация очень напоминает то, что происходило в переломные 90-е годы. В первые годы парламентаризма (1993-1996 гг.) практически все члены Совета Федерации, депутаты Государственной Думы в портфеле носили текст Конституции, потому что они находились в ситуации неизбежности правильного толкования норм новой Конституции. Они обращались от имени палат в Конституционный Суд для разъяснений. Сейчас трудно найти хотя бы один орган государственной власти или орган субъекта РФ, который обращается в Конституционный Суд. Внутри исполнительной  власти вопросов про Конституцию нет. И это настораживает. Как раньше программу партии коммунистов и другие идеологические документы читали вместо Конституции, так и сегодня Конституцию тоже куда-то убрали. С трибун парламентов, не говоря уже об исполнительной власти, конституционная тематика пропала. С этим и только с этим я связываю обсуждаемую статью В.Д. Зорькина. Он, несомненно, прав, привлекая внимание к необходимости конституционного диалога в этом вопросе.

Правда, конституционная тематика, несомненно, включена в профессиональный дискурс судебной власти и субъектов законодательной инициативы. А это, в свою очередь, и подтверждает наш первоначальный вывод о том, что статья не является конституционной инициативой, поскольку данной темы нет в практической плоскости политики.

Итак, если мы хотим вернуться к вопросу об изменении Конституции, надо сначала определиться с тем, какова будет политическая платформа, кто данную инициативу поддержит, какое именно политическое и юридическое сообщество. Только после этого станет ясно, какое новое право манифестируется, что и как нужно сделать для детальной корректировки текста Конституции и синхронизации ее Духа и Буквы с платформой государственного суверенитета и суверенной государственной политики.

Без соблюдения вышеперечисленных условий «вскрытие» конституционной тематики просто недопустимо.

 

Автор: 

Резниченко Владислава Андреевна,
Член Политклуба "Парламентской газеты"

Поделиться: